Юлия Мицкевич: «Декларируется, что будет помощь и лечение. Но по факту – это бесплатный, тяжелый, рабский труд»

Беларусь остается единственной страной, где до сих пор работают лечебно-трудовые профилактории. Впервые они открылись в СССР в середине 1960-х для принудительного лечения людей с алкогольной и наркотической зависимостью, однако уже в конце 1990-х — начале 2000-х страны бывшего СССР ликвидировали систему лечебно-трудовых профилакториев.

В Беларуси же в 2026 году сохраняется 9 таких «профилакториев»: 6 — для мужчин и 3 — для женщин.

«Тяжелый рабский труд, который не приводит к излечению»

— В 2025-м году Беларусь была на первом месте в мире по смертности от алкоголя и на 21-м (из 187) по потреблению алкоголя, — говорит собеседница «Салідарнасці». — Это огромная проблема, с которой нужно работать. Но власти не хотят ничего с ней делать, потому что она им выгодна.

Есть такое выражение: «Пьяные люди — не думающие люди», так что чем больше население пьет, тем меньше его волнуют проблемы в стране. Мы видим в Беларуси дешевую водку, производство в больших количествах плодово-ягодных вин плохого качества, а также существование ЛТП.

Декларируется, что они должны помогать бороться с зависимостями, что там будет помощь и лечение. Но по факту это тюрьма (только с более мягкими условиями), и это бесплатный, тяжелый, рабский труд.

Женщины, которые проходили «лечение» в ЛТП, рассказывали мне, что там нет никакой помощи и лечения. Их отправляют на тяжелейшие работы вроде таскания шифера или копания на свалке. Это место направлено на наказание и подавление личности, но никак не на ресоциализацию и интеграцию в общество. И такой подход не приводит к излечению зависимостей.

Опыт соседей. «Когда Литва оказалась на первом месте в рейтинге по потреблению алкоголя, власти быстро приняли решения, чтобы исправить ситуацию»

Юлия Мицкевич отмечает: нет статистики, которая бы подтверждала эффективность нахождения в «лечебно-трудовых профилакториях».

— Знаю, что многие после пребывания в ЛТП, наоборот, срываются. Год-два держатся, но так как нет нормального лечения и психологической помощи, после выхода из этого учреждения уходят в еще более сильную зависимость.

Надо понимать, что алкоголизм — очень коварная болезнь. И если человек не находится на реальной реабилитации, детоксе или не проходит программу 12 шагов (известная поэтапная система реабилитации для борьбы с зависимостями — С.), он будет искать возможность выпить любыми способами. И никакие принудительные работы не помогут. Наоборот, это может вызвать накопленную злость и ярость.

Беларуское государство использует людей с зависимостями как рабский бесплатный труд. Причем эти работы подрывают здоровье, в том числе репродуктивное. Все это — часть государственной социальной политики. То, как государство относится к уязвимым группам, показывает, как оно относится к обществу в целом. Если мы сравним, как это работает, например, в Литве и Беларуси, то увидим большую разницу.

В демократическом государстве человек — большая ценность, и его запросы, интересы в центре внимания. В диктатуре люди — это расходный материал.

К сожалению, продолжает собеседница «Салідарнасці», государство даже способствует алкоголизации населения, несмотря на очевидные проблемы с выпиванием, которые присутствуют в нашей стране. Как минимум, это заметно по ценовой политике на алкоголь.

— Когда Литва оказалась на первом месте в рейтинге по потреблению алкоголя, власти быстро приняли решения, чтобы исправить ситуацию. Были увеличены цены на алкоголь и ограничена продажа в выходные дни. И это стало работать (в рейтинге за 2025-й Литва уже на 10-м месте — С.). Плюс были созданы программы помощи, которые поддерживаются государством. Нам важен этот опыт, чтобы потом применить его в Беларуси.

В Литве я волонтерю во многих организациях, не раз посещала наркологические отделения и реабилитационные центры. И я была очень удивлена условиями в больнице — государство тратит деньги, чтобы там все было обустроено.

Сначала человека выводят из острого состояния, потом обязательно оказывают психологическую помощь. Кроме того, есть договоренность с группами АА (анонимных алкоголиков — С.), участники которых на постоянной основе приходят в больницы и рассказывают, что такое эти группы и как они работают.

Выходит, что государство и сообщества работают в кооперации.

«Бывает, что зависимый выздоравливает и меняется, а родственник остается на том же уровне — в матрице созависимых отношений». Почему важна поддержка близких и куда обратиться в Беларуси

Очень важно, чтобы на пути лечения от зависимостей рядом находились близкие люди. Для них, отмечает Юлия, необходимы отдельные просветительские мероприятия.

— Со мной на сутках сидела женщина, которая рассказывала, что у нее действительно были проблемы с выпивкой. Она жила вместе с родителями, с которыми был конфликт — они хотели, чтобы дочь съехала. Поэтому следили за ее состоянием, и когда она была в алкогольном опьянении, то вызывали милицию. В Беларуси достаточно двух таких вызовов в год, чтобы человека отправили на комиссию, которая в большинстве случаев направляет в ЛТП.

Иногда родственники хотят помочь, но не знают как. И они бывают очень утомлены, потому что жить с зависимым человеком тяжело. Если человек все-таки осознает свою проблему, то лучше обращаться в группы анонимных алкоголиков, которые есть в Беларуси практически в любом городе. И я очень рекомендую родственникам обращаться в группы Ал-Анон. Не только женам, мужьям, родителям, но и друзьям.

Когда мы живем или находимся рядом с человеком, который страдает зависимостью, то, как правило, выстраиваем созависимые отношения. Они разрушительны для всех.

На группах есть 100% принятия. Там вы будете среди своих. Люди с таким же опытом помогут понять, как работает эта болезнь и как найти новые возможности. Когда человек проходит программу 12 шагов и начинает выздоравливать, он меняется внутренне — происходит духовный рост, потому что просто оставаться в трезвости для этой болезни недостаточно.

И бывает, что зависимый выздоравливает и меняется, а родственник остается на том же уровне — в матрице созависимых отношений. Все еще пытается контролировать другого и прочее. Важно, чтобы люди понимали, как им вместе выстраивать новые отношения.

Знаю, что раньше в наркологических больницах Беларуси людям предлагали пойти на группы АА. Важно продолжать это делать, чтобы человек понимал: можно выйти и не пойти снова пить, а пойти в группу, где помогут быть в трезвости до конца жизни. Потому что это хроническая болезнь.

Самая большая иллюзия — что можно побыть какое-то время в трезвости, а потом начать «правильно пить». Нет, уже никогда в жизни. Если у человека аллергия на орехи, он понимает, что никогда не сможет их есть. С алкоголем то же самое — надо принять, что уже никогда не сможешь выпить.

Что могут делать власти уже сейчас, чтобы бороться с алкоголизацией населения?

— В первую очередь надо закрыть ЛТП, которые работают в обратную сторону. Система помощи должна быть направлена не на наказание, а на поддержку и сохранение трезвости. С этой болезнью надо работать разными методами, и государству необходима кооперация с организациями, которые бы работали со стигмой в обществе.

В отношении алкоголизма есть много стереотипов, но от него не застрахован никто. Иногда человек начинает пить, потому что организм не справляется с травмой. Ни сам человек, ни его родственники часто не понимают, что делать. Людям тяжело признаться в зависимости, потому что это про сильный стыд и вину.

Здесь как раз должна быть помощь государства, которому нужно понимать: здоровые люди — это счастливые люди. Это выгодно всем. Это не только забота о конкретных группах, но и обо всем обществе. Поэтому, как и в европейских странах, у нас должны быть просветительские мероприятия в виде лекций, семинаров и тренингов.

Если мы будем держаться на высоких позициях в рейтингах по употреблению алкоголя и смертности от него, необходимо вводить меры вроде тех, которые ввела Литва. Но любая мера должна быть внятно объяснена обществу — и тогда оно со временем к ней привыкнут.

Также очень важно, чтобы сохранялась анонимность. Сейчас при трудоустройстве на работу часто просят справку, что человек не стоит на учете в наркологическом диспансере. Даже если человек уже в трезвости, но состоит, понятно, что работодатель вряд ли захочет его брать. В Литве, например, если человек стоит на учете — это нигде не светится и никак не влияет на его судьбу, данные сохраняются только в медицинских учреждениях.

И в конце добавлю, что нам не хватает публичных историй о борьбе с алкоголизмом. Не могу вспомнить примеры, когда кто-то из известных беларусов открыто рассказал о своем опыте. Как, к примеру, это делает Энтони Хопкинс. Такие истории тоже влияют на людей.