Филин
Ковалкин: «Могут назвать любую цифру – и 90%, и 10%. А нам остается только верить»
Филин Ковалкин: «Могут назвать любую цифру – и 90%, и 10%. А нам остается только верить» Про стоимость поездки в общественном транспорте.
Карбалевич: «Лукашенко пришлось уступить, и это важный прецедент, который говорит, что на него можно давить»
Филин Карбалевич: «Лукашенко пришлось уступить, и это важный прецедент, который говорит, что на него можно давить» О переговорном процессе между США и Беларусью.
Фридман: «Нашли компромисс: самых «проблематичных» для режима вывезли, остальных оставили»
Филин Фридман: «Нашли компромисс: самых «проблематичных» для режима вывезли, остальных оставили» Могут ли освободить всех политзаключенных?
Мошес: «Европа стоит на своем. Американцы все еще действуют в одиночку. Это важно»
Филин Мошес: «Европа стоит на своем. Американцы все еще действуют в одиночку. Это важно» О продолжении «большой сделки» с Лукашенко.
Лойко — о мечтах россиян переехать в Беларусь: Это попытка соскочить из «диктатуры классик» в «диктатуру лайт»
Филин Лойко — о мечтах россиян переехать в Беларусь: Это попытка соскочить из «диктатуры классик» в «диктатуру лайт» Ожидать ли массовой релокации граждан РФ в нашу страну.
Романчук – о перспективе снятия санкций с беларуского калия: «Возможности Трампа что-либо продавить в ЕС близки к нулю»
Филин Романчук – о перспективе снятия санкций с беларуского калия: «Возможности Трампа что-либо продавить в ЕС близки к нулю» Почему Венгрия играет на стороне Кремля.
Юрконис: «Это не меню в ресторане. Либо режим Лукашенко продолжает оставаться для всех угрозой, либо перестает ею быть»
Филин Юрконис: «Это не меню в ресторане. Либо режим Лукашенко продолжает оставаться для всех угрозой, либо перестает ею быть» «Американцы кидают Минску спасательную шлюпку, но ЕС больше не хочет давать авансы».
Казакевич: «Беларуские власти показывают, что у них есть какие-то карты, как любит выражаться Трамп»
Филин Казакевич: «Беларуские власти показывают, что у них есть какие-то карты, как любит выражаться Трамп» Почему в Вильнюс снова полетела контрабанда.
Кнырович: «Не думаю, что поклонники бельгийского пива будут теперь покупать беларуское»
Филин Кнырович: «Не думаю, что поклонники бельгийского пива будут теперь покупать беларуское» Обогатит ли остановка «недружественных» поставок наш бюджет. Спойлер: еще и потеряет.
Шрайбман — о начале расследования МУС: «Для Минска это серьезная политическая пощечина»
Филин Шрайбман — о начале расследования МУС: «Для Минска это серьезная политическая пощечина» «Шаг, который приближает к ордеру на арест Лукашенко».
Суд в Гааге берется за Лукашенко. Что это значит и к чему может привести
Филин Суд в Гааге берется за Лукашенко. Что это значит и к чему может привести Несколько выводов и предположений.
Кнырович: «Честный чиновник — это просто несуществующий вид для Беларуси. Как, например, крокодилы — ну не живут они у нас вообще»
Филин Кнырович: «Честный чиновник — это просто несуществующий вид для Беларуси. Как, например, крокодилы — ну не живут они у нас вообще» Почему будут и другие аресты.
Эксперт: «Если ты блокируешь Instagram, то как будешь задерживать за лайки и репосты, когда сам всех лишил доступа?»
Филин Эксперт: «Если ты блокируешь Instagram, то как будешь задерживать за лайки и репосты, когда сам всех лишил доступа?» Чем «черные» списки отличаются от «белых».
Что не так с идеей Лукашенко о превращении песчаников в плодородные земли
Филин Что не так с идеей Лукашенко о превращении песчаников в плодородные земли «Пусть правитель экспериментирует на себе».
Фридман: Стратегия беларуских властей — «кусаем Израиль, но меньше трогаем Америку»
Филин Фридман: Стратегия беларуских властей — «кусаем Израиль, но меньше трогаем Америку» О внешнеполитических кульбитах Лукашенко в отношениях с Ираном и США.
Лекар — пра трагедыю ў Дзяржынскай бальніцы: «Анафілактычны шок — вельмі рэдкая сітуацыя, крытычная, і дакладна можа скончыцца смерцю»
Филин Лекар — пра трагедыю ў Дзяржынскай бальніцы: «Анафілактычны шок — вельмі рэдкая сітуацыя, крытычная, і дакладна можа скончыцца смерцю» Як можна пазбегнуць смяротных выпадкаў.
Романчук: «Кремль может воспользоваться ситуацией, чтобы поднять цены для Беларуси»
Филин Романчук: «Кремль может воспользоваться ситуацией, чтобы поднять цены для Беларуси» Кто получит нефтяную прибыль?
Рыжиченко: «Мы видим деградацию регионов в течение многих лет. А у властей нет никакого решения этой проблемы»
Филин Рыжиченко: «Мы видим деградацию регионов в течение многих лет. А у властей нет никакого решения этой проблемы» Почему умирают рынки в беларуских районах.
Лаврухин: «Остается только старый мертвый ствол — как памятник ненависти к любым проявлениям инакомыслия»
Филин Лаврухин: «Остается только старый мертвый ствол — как памятник ненависти к любым проявлениям инакомыслия» На что повлияет расправа над издательствами?
Брухан: «Яшчэ больш напхаць ідэолагаў і сілавікоў — контрпрадуктыўна»
Филин Брухан: «Яшчэ больш напхаць ідэолагаў і сілавікоў — контрпрадуктыўна» Улады патрабуюць, каб у штаце кожнага прадпрыемства быў ідэолаг. Навошта?
Врач — о заявлении Петкевич насчет рождения детей: «Здесь очень тонкая грань между правдой, вымыслом и манипуляцией»
Филин Врач — о заявлении Петкевич насчет рождения детей: «Здесь очень тонкая грань между правдой, вымыслом и манипуляцией» Чиновница призвала журналистов рассказывать, что «после 30 рожать сложно».
Мошес: «Если перед Лукашенко поставить жесткий выбор, он всегда выберет Россию»
Филин Мошес: «Если перед Лукашенко поставить жесткий выбор, он всегда выберет Россию» Почему диктаторы постоянно испытывают душевный дискомфорт.
Класковский: «Трамп не станет бомбить Минск. Но навредить Лукашенко может»
Филин Класковский: «Трамп не станет бомбить Минск. Но навредить Лукашенко может» Почему правитель Беларуси отреагировал на гибель Хаменеи более мягко, чем Путин.
Фридман: «Если такой принципиальный, встань и скажи: так, мол, и так, разочаровал нас Трамп. Но ничего подобного от Лукашенко не будет»
Филин Фридман: «Если такой принципиальный, встань и скажи: так, мол, и так, разочаровал нас Трамп. Но ничего подобного от Лукашенко не будет» Как события на Ближнем Востоке отзовутся в Европе и почему молчит Минск.
Шрайбман: «У Бабарико одни из самых сильных позиций для политического камбэка»
Филин Шрайбман: «У Бабарико одни из самых сильных позиций для политического камбэка» «Но он не настолько известен за пределами Беларуси, как в Беларуси».
Казак: «Пра такія атакі не ў інтарэсах гэтай дзяржавы папярэджваць, маўляў, шаноўнае спадарства, да вас могуць заляцець дроны»
Филин Казак: «Пра такія атакі не ў інтарэсах гэтай дзяржавы папярэджваць, маўляў, шаноўнае спадарства, да вас могуць заляцець дроны» Што за апараты з'яўляюцца ў небе над беларускімі гарадамі.
Морозов: «Список того, за счет чего Путин может усилить свою позицию, очень короткий. И в нем сценарий использования Беларуси»
Филин Морозов: «Список того, за счет чего Путин может усилить свою позицию, очень короткий. И в нем сценарий использования Беларуси» О самом большом страхе Лукашенко.
Мошес: «Вытащить Лукашенко из болота — тут уж никакой Мюнхгаузен не справится»
Филин Мошес: «Вытащить Лукашенко из болота — тут уж никакой Мюнхгаузен не справится» Осень автократа. Почему Минск молчит в ответ на заявления из Киева?
Карбалевіч: «У выпадку абвастрэння ад двух беларускіх НПЗ мала што можа застацца»
Филин Карбалевіч: «У выпадку абвастрэння ад двух беларускіх НПЗ мала што можа застацца» Кіеў гуляе з пазіцыі сілы.
Задвинская: «Буллинг всегда начинается от взрослых. Дети лишь поддерживают сильную сторону»
Филин Задвинская: «Буллинг всегда начинается от взрослых. Дети лишь поддерживают сильную сторону» Психолог — о травле.
Загрузить ещё

Избранное

«Сплошь – российские авторы. Беларуские книги есть, но их значительно меньше»

«Сплошь – российские авторы. Беларуские книги есть, но их значительно меньше»

 «Не доплачиваем? А когда мы, по мнению властей, за что-то полностью платили?»

«Не доплачиваем? А когда мы, по мнению властей, за что-то полностью платили?»

 Осужденные по «делу Гаюна» и «делу дворовых чатов». Кто еще в списках освобожденных политзаключенных

Осужденные по «делу Гаюна» и «делу дворовых чатов». Кто еще в списках освобожденных политзаключенных

 Аргумент №1: Отношение к войне

Аргумент №1: Отношение к войне

 «Самае страшнае. І што мы маем на сёння?»

«Самае страшнае. І што мы маем на сёння?»

 «Я искренне не понимаю, как развить патриотизм преподаванием математики»

«Я искренне не понимаю, как развить патриотизм преподаванием математики»