«Один политзаключенный себе случайно отрезал половину пальца на руке»

Олег (имя изменено в целях безопасности) провел в заключении около трех лет. Его задержали осенью 2021 года и позже приговорили к трем с половиной годам колонии по двум уголовным статьям.

«Били головой о шкаф»

Задержание Олега произошло в конце 2021 года. По словам бывшего политзаключенного, физическую силу против него применили только во время допроса в РОВД, куда его сразу привезли.

Били немного по голове и головой о шкаф. Там меня продержали несколько часов, потом перевели на Окрестина. Я провел там пять суток, каждый день меня вывозили в РОВД на допросы.

«К ним очень жестко относились»

Перед окончательным переводом в СИЗО-1 на Володарского [предварительный адрес изолятора, — прим. ред.], мужчину на пять суток поместили в следственную тюрьму № 8. В тот период там содержали большое количество задержанных по «делу Зельцера».

— Ребята по этому делу рассказывали, что сразу по приезду в Жодино, их на месяц забросили в «отстойники» — это маленькие грязные камеры с очень плохими условиями. Там к ним очень жестко относились. Помню, что одного задержали незадолго до того, как должна была родить его жена. Он только через месяц смог узнать через письма о рождении ребенка и состоянии жены.

За время пребывания на Володарке политзаключенного дважды переводили в разные камеры, одна из них находилась в «шанхае» — в многолюдных камерах, которые были размещены в подвале. Олег вспоминает, что летом там было очень жарко, и зимой наоборот — очень холодно.

— Помню я потерял сознание в камере на Володарке. Это случилось, когда у меня «стрельнула» спина. И из-за того, что не хватало воздуха и было очень душно я потерял сознание, упал. Там мне сделали снимок спины и сказали, что это из-за высокого роста и того, что на спине мало мышц. Но уже в эмиграции ортопед сказал, что у меня грыжа.

В СИЗО Олега содержали около девяти месяцев. Суд над ним состоялся весной 2022 года. Мужчина вспоминает, что за время судебного процесса трижды менялся прокурор. Судья назначил Олегу три с половиной года колонии. Жестокому приговору он не удивился.

— Я готовил себя к худшему — к колонии. Конечно, было страшновато, потому что ты не знаешь, чего ждать в колонии.

«Нас было шесть человек в купе-камере»

О том, где будет отбывать срок, Олег узнал сразу после приговора. Бывшего политзаключенного направили в шкловскую колонию №17. Этап туда длился сутки.

— Все стандартно: «столыпинский» вагон, я — в наручниках. Руки у меня были застегнуты спереди. Знаю, что сзади руки в наручниках держат заключенных, которых поставили на профучет, как склонных к нападению на администрацию.

Меня сначала привезли в могилевскую тюрьму, сняли с «столыпинского». Я там пробыл примерно половину дня. А потом уже отправили в Шклов. Сначала я ехал один в купе, а потом уже нас было шесть человек в купе-камере.

Со мной ехал и Сергей Тихановский. Его держали в отдельном купе одного. Помню, что он очень громко что-то рассказывал.

«Один политзаключенный себе случайно отрезал половину пальца на руке»

Первые две недели Олега содержали в «карантине». По его словам, все это время узников держат в сильном стрессе.

— Например, у меня был случай, когда меня пытались перевести в «низкий статус». Так случилось, что, когда проводили уборку, я забыл и схватил тряпку с умывальника, которым пользуется так называемый «низкий статус». Я сразу понял и откинул. Но «активист» это заметил и наехал на меня, что, мол, я сейчас поеду на «низкий статус». Я, конечно, сильно испугался. Но через несколько дней такую же ошибку повторил обычный заключенный, ему сказали просто, чтобы он не забывал и все. Тогда я понял, что в случае одной ситуации ко мне и обычным заключенным будет разное отношение.

Олег заметил, что практика давления на политзаключенных со временем менялась и становилась более жесткой. Сейчас из карантина политзаключенные обычно уже выходят со статусом «злостного нарушителя режима», а раньше этого могло происходить гораздо позже. Изменилось это в 2023 году.

В колонии для политзаключенных действуют особые ограничения. Например, им запрещено посещать спортивный стадион, библиотеку. Также для политзаключенных фактически сократили продолжительность долгосрочных свиданий. Согласно законодательству, такое свидание может длиться до трех суток, однако на практике администрация шкловской колонии напрямую лишила политзаключенных долгосрочных свиданий с 2023 года.

При этом Олег отмечает, что раньше еще можно было получить разрешение на свидание длительностью до суток.

Работа в шкловской колонии тяжелая, говорит бывший политзаключенный. Из-за нее у некоторых заключенных начинаются проблемы со здоровьем, в том числе многие мужчины из-за условий болеют варикозом.

— Также знаю, что один политзаключенный себе случайно отрезал половину пальца на руке на станке. Его сразу отвезли в ближайшую больницу.

Качественную медицинскую помощь в колонии получить почти невозможно. По словам Олега, когда он обратился к врачу с сильным кашлем и болью в груди, тот не сумел поставить правильный диагноз. Уже на свободе мужчина узнал, что в тот период, вероятно, болел пневмонией. Тем не менее боль в груди врач объяснил защемлением нерва.

— Потом я слышал от людей, что если кто-то хотел получить витамины через медбандероль, то им в этом отказывали из-за того, что якобы человек скоро выходит. При болезни иногда можно было добиться больничный, чтобы не ходить на работу.

«Из-за сна на деревянных досках очень болело все тело»

Олег вспоминает: получить взыскание в колонии достаточно просто. Можно что-то сказать не то при сотрудниках администрации или во время звонка родным сообщить об ограничениях для политзаключенных — и за такие «нарушения» могут лишить очередной передачи или свидания, а также поместить в ШИЗО.

— Весной в ШИЗО довольно холодно. Страшно подумать, как там холодно зимой. Там тяжело морально, так как чувствуешь давление со стороны сотрудников. Ночью было очень холодно. Из-за сна на деревянных досках очень болело все тело.

Также бывший политзаключенный рассказал, что попал в ШИЗО за отказ подписывать прошение о помиловании в 2024 году. При этом рапорт составили по вымышленной причине — якобы он не поздоровался с сотрудником. В то время администрация массово предлагала писать прошения политзаключенным, но освобождения после этого не происходило.

— Конечно, у всех было сильное разочарование. Некоторым было очень тяжело, так как все хотели попасть к семье.

В конце 2024 года Олег вышел на свободу по истечении срока. Несколько месяцев он провел в Беларуси, после чего принял решение покинуть страну ради своей безопасности.

Первые дни на свободе у меня было ощущение, что все в порядке. Но позже я понял, что есть какой-то ступор при разговоре с другими людьми. Ты словно долго был в коме. Ты видишь, что жизнь идет, а ты остался в 2021 году.

«Было ощущение, будто меня выпустили из клетки, но посадили на цепь»

Олег говорит, что после освобождения было трудно привыкнуть, что нужно постоянно удалять и заново скачивать социальные сети, включать VPN, чтобы читать запрещенные медиа и новости. Однажды к бывшему политзаключенному приехали сотрудники ОМОНа, чтобы проверить телефон на наличие «экстремизма».

— Было ощущение, будто меня выпустили из клетки, но посадили на цепь. Я раз в неделю отмечался в РОВД. Сами милиционеры не относились ко мне плохо. Они не пытались меня как-то зацепить, как те омоновцы.

Сейчас мужчина строит новую жизнь заграницей, восстанавливает здоровье и активно занимается спортом.